Сегодня - 14 лет с того дня, как не стало большого актёра театра и кино, замечательного поэта и широкой души человека – Леонида Филатова. Благодарю Судьбу за то, даровала мне общение с Лёней…
Во всех справочниках и энциклопедиях о Леониде Алексеевиче говорится: советский и российский актёр, режиссёр, поэт, публицист, народный артист России. И это сущая правда. В перечисленных ипостасях Филатов успел за недолгую жизнь (умер в 56 лет) сказать своё, неповторимое слово. Вот его главные спектакли в Театре на таганке: «Что делать?», «Мастер и Маргарита», «Вишнёвый сад», «Дом на набережной», «Пристегните ремни», «Пугачёв», «Антимиры», «Товарищ, верь», «Гамлет», «Павшие и живые», «Жизнь Галилея». В кино вообще сыграл 41 роль. (Для сравнения: у Аллы Демидовой их 45. Золотухин не в счёт. Он побил все рекорды среди таганковцев).
Вот достижения Филатова на литературном поприще. У него вышли книги «Про Федота-стрельца, удалого молодца», «Большая любовь Робина Гуда», «Любовь к трём апельсинам», «Лисистрата», «Театр Леонида Филатова», «Я - человек театральный», «Сукины дети». Он автор пьес «Пёстрые люди», «Часы с кукушкой», «Художник из Шервудского леса». Написал песни к спектаклям «Театр Клары Газуль», «Мартин Иден», «Когда-то в Калифорнии», «Геркулес и Авгиевы конюшни». Был соавтором спектакля «Под кожей статуи Свободы». Вместе Владимиром Качаном выпустил диск с песнями «Оранжевый кот».
А чего стоит десятилетие Филатова, отданное телевидению. Имею в виду его пронзительную телепрограмму «Чтобы помнили», посвящённую незаслуженно забытым, хотя и известным в прошлом артистам, покинувшим сей бренный мир. 113 передач сделал Леонид Алексеевич, а 114 и последняя была посвящена самому автору. Видит Бог, всякий раз, когда смотришь эти телепередачи, слёзы на глаза наворачиваются, хотя не причисляю себя к сентиментальным людям. Не случайно же за свой телецикл Филатов получил Государственную премию и специальную премию «ТЭФИ».
При всём притом, задумываюсь сейчас: что же составляло стержневую сущность Леонида Алексеевича, дорогого моему сердцу Лёни? В чём было его главное жизненное призвание? И не нахожу ответа на, казалось бы, простые вопросы. В том смысле, что на Таганке трудилось несколько таких довольно известных «многостаночников», как Филатов. Это, прежде всего, Высоцкий. Затем – Золотухин, Демидова, Смехов, Губенко, Дыховичный. Но кто станет отрицать тот факт, что: Высоцкий – прежде всего поэт; Золотухин – актёр; Демидова – философ-теоретик; Смехов – популяризатор театра и литературы; Губенко, Дыховичный - режиссёры. А всё остальное для них было потом, во вторую очередь, нечто сродни хобби.
Пример с Филатовым – разительно противоположный. Стоило ему напечатать в «Юности» (1987 год) своего Федота-стрельца, как это поэтическое произведение народ вмиг разобрал на цитаты, типа «Мажу маслом бутерброд, сразу мысль: «А как народ?». После такого «грибоедовского успеха», любой другой бы на его месте остался навсегда в литературе. Тем более, что ею Лёня занимался со школьной скамьи. Да и последующие работы доказали законность его литературных притязаний.
Или взялся он, скажем, как режиссёр снимать картину «Сукины дети». Наверное, не всем читателям известно, что фильм этот был завершён за… 24 дня! В отечественном кинематографе мне неизвестны подобные рекорды. Зато сам Филатов получил инсульт.
Ну про телецикл «Чтобы помнили» и говорить нечего. Многие из нас, верно, помнят, как Лёня, превозмогая адские боли, через силу произнося слова, всё же вытягивал каждую передачу на одних обнажённых нервах и невиданной воле. И так было в каждом деле, за которое брался Филатов. Оно, большое или малое, становилось для него всегда главным и решающим в жизни именно в тот момент, когда он им занимался. Словно последним…
«Увы, но свою жизнь я живу быстро. Для меня самое большее мучение, когда вижу, как впустую тратятся минуты. Сейчас, например, понимаю, что после «Сукиных детей» мне кровь из носу надо было отдохнуть и подлечиться, а не сразу браться за «Любовные похождения Толика Парамонова». Следовало бы хоть чуть-чуть отлежаться. Однако я полетел в Париж, где уже находилась съемочная группа. Меня покачивало, как на штормовой палубе. Чувствовал: координация движений нарушена. Французы за моей спиной спрашивали у актеров: «Этот ваш режиссер? Он что, пьет?» Друзья мне говорили: «Леня, остановись, так работать нельзя». Но я, - такая дурная, брат, натура, - пропускал всё это мимо ушей. Чепуха, полагал. Сейчас понимаю, что судьба меня предупреждала: мужик, сделай паузу, переведи дух. Тем более, что и на самой картине как будто лежала печать проклятия. Из рук все валилось, финансирования не хватало. Во время съемок на русском кладбище ограбили съемочную группу, разбив стекло в машине. А директор в парижском аэропорту забыл негативы с отснятым материалом. Но и это предупреждение судьбы я проигнорировал. В результате фильм остался незавершенным. Сегодня завершить его уже невозможно. А ещё я совершил огромную глупость, взяв себе главную роль. Играл бы другой актер, фильм ещё можно было доснять. Умирать буду – не прощу себе этой ошибки – собственной жадности».
…Родители Лёни – однофамильцы. Познакомились во время войны благодаря именно этому обстоятельству. Мама, Клавдия Николаевна, работала на заводе в Казани. Парторг однажды раздал девушкам списки холостых бойцов, которые желали заочно познакомиться с девушками. Так Филатовы и переписывались до конца войны. А после Победы сыграли свадьбу. Лёня родился в 1946. Когда ему исполнилось семь лет, родители разошлись. Мама с сыном уехали в Ашхабад к дальней родне. Оттуда, из пыльной Туркмении, Леонид прибыл в столицу СССР, чтобы поступить на режиссерский факультет ВГИКа. Сомнений в том, что поступит не испытывал.
«Все это было от моей провинциальной наглости, а не от уверенности в собственных силах, - вспоминал в наших беседах. - Я понял, как огромна Москва и как в ней много таких "гавриков", как я. Выяснилось, что во ВГИКЕ меня никто не ждет. Ну что ж, сдал экзамены на актерский факультет Щукинского училища».
В 1969 году 22-летнего выпускника «Щуки» приняли в Театр на Таганке. Это было лучшее за всю историю «Таганки» пополнение, ничуть не уступавшее первому любимовскому набору, получившему название «кирпичей». Смотрите, кто пришёл с Леонидом Филатовым: Виталий Шаповалов, Иван Дыховичный, Наталия Сайко, Борис Галкин, Александр Пороховщиков.
«Я, конечно, не был среди ребят заморышем. Потому что, откровенно тебе говорю, мечтал стать, как минимум союзной знаменитостью, а, если повезёт, то и мировой. А уж осчастливить собой все человечество и навсегда остаться в памяти благодарных современников – это, как бы само собой подразумевалось. Не получилось, однако. Любимов круто и споро привёл меня, других ребят однокурсников в чувство. Но все-таки тогда и потом я испытывал настоящее удовлетворение. Понимаешь, «Таганка» явилась для меня самым счастливым местом во всей нашей несчастной стране. Здесь я встречал и даже близко узнавал людей, даже о мимолетном знакомстве с которыми можно было только мечтать из моего ашхабадского далёка. Юрий Любимов, Владимир Высоцкий, Юрий Трифонов, Белла Ахмадулина, Федор Абрамов, Сергей Параджанов, Альфред Шнитке, Булат Окуджава. . . "Таганка" - это университет жизни. Здесь вблизи я видел замечательные образцы человеческой отваги, хотя не менее близко сталкивался и с человеческой трусостью. Именно в этом доме я научился жалеть и прощать. Другое дело, что в пору юности я наивно думал, что и весь окружающий меня мир так же нормален и прекрасен, как "Таганка"».
…Десятилетие «второго творческого призыва» в Театре на Таганке с особым шумом не отмечалось, но кое-какие мероприятия всё же проводились. Помню это потому, что именно на конец семидесятых приходится моё тесное сближение с этим необычным творческим коллективом и его руководством. Здесь не время и не место распространяться о собственных перед ними заслугах, однако факт тот, что однажды я сильно пригодился дирекции театра, а в другой раз серьёзно помог Владимиру Высоцкому при строительстве его дачи в Пахре. После чего стал как бы «своим человеком» среди таганковцев. О некоторых из них написал в военные газеты: (Высоцкий, Золотухин, Славина, Смехов, Васильев, Дупак, Любимов). Но с Филатовым никаких отношений не наладил. Сказать по правде, Лёня тогда ничем особенным для меня и не выделялся. Даже о том, что он пишет стихи, эпиграммы, драматические вещи я не знал вовсе. Лишь несколько лет спустя мы с Лёней не то чтобы подружился, но перешли на «ты» и до самой его смерти встречались, как говорится, к обоюдному удовольствию. И об этом есть смысл порассказать подробнее, поскольку «открыл» для меня Филатова как бы заново Калягин. Оба они окончили Щукинское училище. До 1967 года работали вместе на Таганке и были очень дружны. Однажды мы с Александром Александровичем «за рюмкой чая» заговорили о бурных событиях, которые в то время разворачивались вокруг Любимова в связи с его репетициями «Театрального романа» М. Булгакова. Мудрый Калягин уже тогда заметил: «Петрович этой постановкой готовит себе трамплин для прыжка на Запад». С капитанским задором и бахвальством я тоже не преминул похвастаться Калягину о своих «крепких связях» с Таганкой. «А ты Лёню Филатова знаешь?» - «Разумеется. Но он там – серая мышка» - «Пройдёт время и многие поймут: после того, как Высоцкого не стало, Филатов - самый способный, умный и талантливый человек на Таганке. Другой вопрос, что фюрер ЮП (Любимов – М. З. ), обжёгшийся на молоке, сиречь на Высоцком, - всегда будет дуть на воду. Ему не нужны личности в театре. Он довольствуется «крепкими исполнителями». Поэтому никогда не даст развернуться во всю ширь и мощь на самом деле очень большому творцу, коим является Лёня». Это уже было более, чем серьёзно. Вскоре мы встретились втроём ещё в старом здании Дома актёров. Даже помню дату той встречи: 25 мая 1984 года. Отмечали день рождения Калягина…
С тех пор я уже вполне осмысленно и заинтересованно следил за творчеством Филатова и его поведением, которые при ближайшем ознакомлении предстали в высшей степени поучительными и в бытовом, и в нравственном отношении.
Прежде всего, Лёня был радикальным государственником. Никогда не держал фиги в кармане по отношению к властям. Наоборот, всегда повторял: «Всяка власть – от Бога». Ещё говорил: «Как же трудно сейчас Путину наводить порядок после ельцинского бардака». Немножко в державном патриотизме он мне Михаила Задорнова напоминал. Кстати, не многим читателям «Столетия», тоже, наверное, известно, что Филатов и Задорнов сдружились еще в обоюдной молодости, когда каждый советский рубль был для них повесомее, чем для нас сейчас стодолларовая банкнота. Они на самом деле корешовали очень крепко. Миша, как говорится, соврать не даст. И ещё подтвердит, что снять с себя последнюю рубашку, чтобы отдать друг, для Лёни никогда подвигом не являлось – нормой. Никогда Филатов не восхищался чем-нибудь забугорным – от джинсов до «битлзов». Не заигрывал с диссиденствующими элементами, коих около Таганки всегда наблюдалось с избытком. Наоборот сочувственно говорил: «Человек без родины – всегда ущербный».
Далее, Лёня умел, как редко кто из таганковцев, дорожить честью актёрского братства. Был наделён опять-таки не очень распространённой среди своих коллег скромностью и вместе с тем потрясающей самоиронией без малейшего цинизма. Неудивительным поэтому оказалось и горячее сострадание Леонида Алексеевича к сложной и неоднозначной судьбе Ю. Любимова. Тогда, в середине восьмидесятых, всем нам казалось, что худрука Таганки притесняет и мытарит «подлая власть», лишившая его и театра, и гражданства. Именно поэтому творческий коллектив с редким единодушием не принял Анатолия Эфроса в качестве замены на капитанском мостике Таганки и, в конце концов, свёл его в могилу. Филатов, Смехов и ещё несколько актёров оказались несравненно выше и порядочнее остальных «сукиных детей». Они оба ушли в театр «Современник». (Впоследствии лишь один Лёня признал свою вину за участие травле Эфроса и искренне сожалел об этом в течение всей своей жизни). За год до возвращения Любимова, Филатов вернулся на Таганку. Казалось, что на круги своя. Тем более, что Юрий Петрович на бурных перестроечных волнах и с великой помпой прибыл «в свой дом». Однако он и его жена Каталин Кунц слишком уж буквально понимали это «свой»…
Пройдут годы и таганковцы разберутся, «кто есть ху». Они напишут резкое открытое письмо: «Уважаемый Юрий Петрович! Вы, как человек творческий, как режиссер, наделенный небывалым воображением, судя по всему, и впрямь отождествили нас с «подонками квартала» из Вашей легендарной брехтовской постановки. «Хамло, быдло, непотребство, подонки, негодяи, подверженные бешеным приступам идиоты», - вот неполный перечень тех званий, в которые в течение одной календарной декады Вы успели произвести Ваших учеников и многолетних соратников от мала до велика. В пылу обуявшего Вас гнева весьма сомнительно выразились и о покойниках. Стоит ли пятнать память Л. Филатова публичными домыслами об интимных подробностях его жизни? Да и В. Высоцкий, которому Вы некогда посвятили выдающийся спектакль, все-таки останется в людском сознании как поэт и артист, а не как Ваш личный домашний информатор.
Ваш сын, получивший благодаря Вам прекрасное западное образование и возможность жить в любой стране мира, всегда может с полным правом и с гордостью сказать: «Мой отец - великий режиссер, составивший славу русской советской культуры, основатель всемирно прославленного театра». Почему же нашим детям и внукам Вы не уготовили ничего, кроме позорной участи стыдливо отводить глаза, когда им кто-нибудь бросит в лицо: «Вы из семьи тех негодяев, которые развалили прекрасный театр? Тех, кого можно оскорбить, опорочить, смешать с грязью, а они малодушно этого не заметят? Тех, кого можно выкинуть на улицу, как использованную тряпку? Тех, кому можно при всех плюнуть в лицо, а они утрутся и пойдут дальше «кривляться» и заниматься «профессией падших», как Вы изволили обобщить суть актерского ремесла?» Но Вы ошиблись, уважаемый Юрий Петрович, если подумали, что мы, как стадо баранов, жертвенно склонив головы, потащимся на заклание и потянем за собой свои семьи».
Филатов к горчайшей досаде своей «раскусил» Любимова ещё в 1993 году. Вместе с Николаем Губенко, Натальей Сайко, Ниной Шацкой, Зинаидой Славиной и ещё 30 другими актёрами он создаёт творческое объединение «Содружество актёров Таганки». К этому времени Леонид Алексеевич уже приобрёл всесоюзную славу актёрского лидера, устойчивый авторитет среди кинодеятелей, почётное звание, титул секретаря Союза кинематографистов, международные премии, фестивальные призы. . . И наряду с этим - издерганность, многочисленные болячки, неспособность бросить курить в день по нескольку пачек сигарет. Столь серьёзные проблемы со здоровьем вынудили Филатова отойти от активной актёрской работы. Занимался он только литературой и телевидением. В предисловии к сборнику его стихов "Уважайте удачу" поэт и драматург Александр Володин напишет: «Перед нами большой, ни на кого не похожий Поэт. Читаешь его стихи. . . и кажется, что он уже всё сказал и о себе, и о нас, читателях. . . Но оказывается - нет: вот ещё о себе и ещё о нас. Это Поэт, которого знали тысячи и тысячи людей, любящих кино и театр. Артист Леонид Филатов. Какими разнородными талантами он одарен! Яркий кинорежиссер. Блистательный пародист. Сказочник. И всё, что он делает - и печальное и мудрое, - на радость нам. И всё же - он не разный в своих дарованиях. Он - единое явление. Его поэзия создает образы душевной жизни людей, не похожих друг на друга, даже противостоящих друг другу. Это свойство истинного искусства. "Мир - это театр", - по слухам, говорил Шекспир. Читая стихи Леонида Филатова, каждый может сказать: мир - это и поэзия».
Всеобщим любимцем советских людей Филатов стал в 1980 году после выхода в свет фильма «Экипаж». Ленту посмотрели свыше 70 миллионов зрителей. На артиста обрушилась просто-таки невероятная слава. Осмыслил он её следующим образом:
«Теперь мне приходится очень часто выступаю перед разными аудиториями, хотя я и понимаю, что подобные выступления ущербны. Ясно, если артист едёт на заработки и даёт несколько концертов в день, то срабатывает некий механизм самосохранения. Он старается больше рассказывать, чем показывать. Ну, а зрители, как правило, не в обиде, актёрские байки издавна пользовались успехом. Кроме того, будем откровенны, работает извечная жажда узнать что-нибудь пикантное из жизни артистической среды. Кто ты, женат или нет, кто твоя жена, бабник или нет? И такие вопросы бывают. Как будто если я действительно бабник, то тут же доложу им об этом. Бывают записки откровенно оскорбительного свойства, эдакое желание анонима самоутвердиться за счёт твоего унижения. В таких случаях я обычно приглашаю собеседника на сцену. Как правило, не выходят. Он может нападать на тебя только из стаи. Сразу оговорюсь, большинство из тех, кто приходит на встречу, вполне порядочные и искренне заинтересованные люди, но, как говорится, ложка дёгтя. . . Иной раз, читая записку, чувствуешь, как ты кому-то просто физически ненавистен. Тут и юмор вымученный, и озлобленность плохо скрытая. Странно, за собственные деньги сидеть в зале и ненавидеть меня. Зачем же мучиться? Встань и уйди. Просто видишь, как сидит этот жлоб в зале и пишет свои записки с жалкими потугами на остроумие, но с единственной мыслью: сейчас я посмотрю, как ты будешь вертеться. Я бы к этому относился спокойно, если бы не знал, что такого рода интерес чреват смертельным исходом. Тот, кто стрелял в Леннона, боготворил своего кумира, он орал ему из толпы, увешал комнату фотографиями Джона, а Леннон никак его не выделял. И в результате - выстрел. Сейчас очень много нереализованных, не умеющих самовыразиться людей, а отсюда желание заполнить своё существование чужой жизнью. И в случае неудачи - мгновенная озлобленность. Я, конечно, не Леннон, но механика ненависти ко мне та же. Вот типичный диалог: «Вы знаете, я очень хотел бы с Вами познакомиться». - «Извините, но я не хотел бы с Вами знакомиться». И сразу же без перехода: «Дерьмо, ты что о себе думаешь?». . . Эту ненависть человек носил в себе давно как свидетельство собственного ничтожества. А тут ничтожество это лишний раз подтвердилось: знакомиться с ним не захотели. А что стоят, эти постоянные предложения в ресторанах пересесть за их столик или навязчивые приглашения потанцевать? И как только ты объясняешь, что ты в кабаках не танцуешь и пришёл сюда поесть (а где ещё я могу поужинать на гастролях после вечернего спектакля), тут же возникает обида и озлобленность. Этот феномен толпы страшен. Слухи о смерти того или иного известного человека разлетаются с невероятной скоростью. Ещё до выхода газет с некрологом, все уже знают, все посвящены и причастны. Но, увы, причастность эта не задумавшегося и огорчившегося человека, а причастность обывателя, который, услышав информацию, хватается за телефонную трубку. Чтобы обзвонить знакомых. У нас даже уважение, любовь народная - и та какого-то особого свойства. Где-нибудь в провинции, в гостиничном ресторане подходит незнакомый человек: «А, это ты в таком-то фильме играл?» И попробуй ему в чём-нибудь откажи. Моё нежелание потанцевать с его девушкой тут же рождает взрыв дикой ненависти: «Ты что о себе воображаешь? Мы, работяги! А ты рылом торгуешь!» Вот вам любовь публики. А потом меня же упрекают за то, что я куда-то не поехал, потому что там якобы мало платят. Да деньги для меня всегда были на третьем, пятом плане».
…Кое-то полагает, что Филатов подорвал здоровье из-за «всяких излишеств» богемной театральной жизни. Это не так. Курить он, правда, курил безбожно, проклиная эту дурную привычку, а что касается спиртного, был с ним очень даже сдержан. Полагал, что табак способствует умственной деятельности, а вино её губит. На самом деле все болячки Лёни берут своё начало в его полуголодном детстве. Плюс, как уже говорилось, запойный стиль работы тоже не укреплял здоровья. После тяжёлого инсульта, Лёне удалили почку, а спустя какое-то время, и другую. Два с лишним года он пролежал на гемодиализе - аппарате «искусственная почка». В октябре 1997 года актёру сделали операцию по пересадке донорской почки. Практически с этого времени над Филатовым держал шефство Леонид Ярмольник.
«Мы давно с ним знакомы, я хорошо к нему относился, но друзьями мы никогда не были. В моём представлении он совсем не из тех людей, которые в тяжелый момент должны были оказываться рядом. Но мой тёзка неожиданно появился и больше не уходил. Дико занятой малый, бесконечно что-то крутит, вертит, всё время какие-то фильмы запускает, проекты на телевидении. Почему он мои беды на себя взвалил - ума не приложу. Ведь это же мука, не день, не два, и даже не месяцы, а годы ухаживать за мной, как за дитём малым. Он и деньгами помогал, и не деньгами. Нужна была новая аппаратура итальянская, какие-то трубки, шланги - он куда-то съездил, приобрел, лекарства тоже нашёл, с врачами контакт ежедневный. . . Вот я живу сейчас в Барвихе - благодаря Лёньке! Правительству и в голову не пришло такие подарки делать! Я знаю, что платит какая-то организация - Лёнька договорился. Ну, мне в подноготную неловко вникать. Вот они - жена, мама, Лёнька – и вытащили меня. Ну и врачи, конечно».
О второй жене Филатова Нине Шацкой тоже следует сказать особо. В Театре на Таганке она всегда слыла красавицей номер один. Именно что не примой, а красавицей. Это знали и понимали все, начиная с Любимова. Нине Сергеевне он доверил главную женскую роль, впервые в истории театра раздев её догола и усадив спиной к залу в знаменитом спектакле «Мастер и Маргарита». Об этом и Высоцкий всегда говорил в своих сольных выступлениях: «Почему люди так тянутся, рвутся в наш театр? Конечно, не из-за того, чтобы посмотреть голую спину Нины Шацкой. Спина, не спорю – красивая».
Шацкая, повторюсь, пользовалась бешеным успехом почти всех у мужчин Таганки, но официальный брак оформила лишь с Валерием Золотухиным. И родила ему сына Дениса. А что касается Филатова, - его она долгое время как бы в упор не замечала. Меж тем, Лёня признавался, что тайно влюбился в Нину, как только впервые её увидел. А на другой красавице Таганки - Лиде Савченко - женился в призрачной надежде, что забудет Шацкую. Не получилось.
«У нас довольно долгое время был тайный роман. Афишировать наши отношения было нельзя, тем более что наши мужья и жены несли моральный ущерб, все держалось в тайне, неприлично даже было вместе работать, чтобы не зародилась в их умах отгадка нашей загадки. Мы с ней долго противились себе… но в конечном итоге это оказалось сильнее нас, и мы стали жить вместе, чего нам это стоило - разговор отдельный. Нашим близким было несладко, когда всё выяснилось. Но так должно было случиться».
Нина Сергеевна вспоминает, что обратила внимание на Лёню случайно, хоть и не без некоторой мистики. Однажды гадала на старый Новый год, сжигая бумагу в тарелке. В образовавшемся пепле ей, якобы, привиделось человеческое лицо с рогами и козлиной бородой. А ещё – щенок и сцепленные руки. Подруга просветила: «Козёл - определённо Филатов, потому что он Козерог. И щенок - тоже он - родился в год Собаки. Ну, а сцепленные руки - это ваша будущая жизнь». Однако после гадания прошло более двух лет, а ничего не изменялось. Встретятся в театре: привет – привет. Как-то Филатов пригласил Нину в кафе и прочитал ей стихи, в которых признавался в любви. Прошёл ещё год. Всё решилось, когда Шацкая увидела плохой сон о Филатове. Сама не помнит, как примчалась в театр, хотя у неё был выходной. В дверях остановилась и подумала: «Ну и чего ты, дура, припёрлась?» И вдруг кто-то поцеловал меня в затылок. Обернулась – Леня! И наши руки сплелись… Вот так, как в плохом кино, начался наш роман».
Золотухин ревновал жену. Однажды признался, что Нина никогда его так не любила, как соперника. «Вот случись со мной несчастье и вряд ли бы она так самоотверженно за мной ухаживала, как за Лёней».
Шацкая с Филатовым прожили 21 год в потрясающей любви, в удивительном согласии. И Денис, к слову, относился к Лёне, как родному человек. В последние время нечасто встречается такая семейная гармония, особенно среди артистических людей.
В октябре 2003 года Филатов простудился на телестудии. Началось двустороннее воспаление лёгких. Десять дней Лёня был подключён к аппарату искусственного дыхания и находился в состоянии «лекарственного и медикаментозного сна». Нина от него не отходила ни на минуту. Для лечения необходимо было принимать лекарства, повышающие иммунитет. Однако подобное невозможно для человека с донорской почкой. 26 октября сердце Леонида Филатова перестало биться.
Михаил Захарчук.